Есть книги и темы, которые нельзя назвать просто интересные. Есть сектора жизни, где нет места вступлениям, предисловиям, светским беседам. Есть решения, которые нельзя потом отменить. В каком-то смысле есть настоящая жизнь. Книга про воспитание приемных детей - это и есть повествование про подлинность жизни. Про то, что дети, которых мы усыновили не гарантированно благодарны нам, про то, что уровень детской травмы такой, что мы его не можем представить, что наших светлых помыслов и и прекрасных намерений недостаточно. Что нужно не просто хотеть сделать доброе дело, а знать, что и как предпринимать в конкретной ситуации. Эта книга про то, что настоящая любовь профессиональна. Деятельна. И требует обучения. В книге много глав, и каждая рассказывает об отдельном случае, конкретном ребенке и его жуткой проблеме. Вот папа-алкоголик, вот на глазах у сына он умер, вот новая приемная семья и полная беспомощность новых родителей перед ужасом детского опыта. Что делать? Елена Цеплик говорит, что нужно пройти с ребенком в его прошлое. Это такое схождение в ад. С поддержкой, с провожатым. Но ад все равно есть ад. Нужно увидеть реальность нелюбви и насилия. Нужно прожить, а не забыть. Это и есть мертвая вода, которая, как мы помним, предшествует живой. Ну, а потом... Живая вода родительской заботы, ежедневный и многолетний труд. Собственно, и книга, которую вы держите в руках, - это следствие многолетнего труда и отрефлексированного опыта фондна "Найди семью". Нет сомнений, что книга найдет своих читателей. Уверен, что что те из них, кто решится на опеку или усыновление, станут мудрее, сильнее и компетентнее после прочтения этой книги.

Знаете, я, будучи одним из людей помогающих фонду, открыл эту книгу все равно с некоторым скепсисом — мало ли очередная история про «мы взяли ребёнка из детдома, и теперь у нас радуга и единороги». Но уже на десятой странице понял: это не про радугу. Это про то, как радугу выковыривают из-под слоя дерьма толщиной в целую прошлую жизнь ребёнка, и делают это голыми руками, потому что по-другому не получается. Авторы, как заправские гиды по преисподней, ведут нас по кругам детского ада с фонариком: вот тут лежат дети, которых били бутылками, вот тут — которых бросили в роддоме, вот тут — про которых просто забыли, что они существуют. И ты сидишь, читаешь и думаешь: «Господи, да я бы после такого вообще не встал». А они встают. И идут дальше. И ещё тащат за собой приёмных родителей, которые тоже вроде бы должны уже сто раз пожалеть, что ввязались, но почему-то не поворачивают назад. Книга построена очень незамысловато и просто: проблема — история — решение — рекомендации. И если первые две части стимулируют тебя глотать валерьянку стаканами, то последние две — это как будто кто-то протягивает руку и говорит: «Дыши, брат, мы проходили, вот тебе инструкция». Истории, правда, драматичные. Там нет «лёгких случаев». Сплошь дети с таким багажом, что у взрослого случился бы инфаркт ещё на этапе знакомства с подробностями. Но именно поэтому книга работает: она не врёт. Не приукрашивает. Не обещает, что будет легко. Она говорит: будет больно, будет долго, будет хотеться всё бросить и убежать в Таиланд навсегда. Но можно. Можно пройти. И вот тут самое важное, что авторы не устают вкладывать в голову читателей: любовь — это прекрасно, желание спасти мир — тоже. Но если ты полез спасать ребёнка с реактивным расстройством привязанности, имея в арсенале только «я его очень люблю» и посты в инстаграме про добро, тебя размажет по стенке за месяц. Любовь не лечит эти травмы. Любовь не отменяет тяжелейший жизненный старт ребенка. Любовь не учит ребёнка доверять, если его всю жизнь предавали. Для этого нужны знания. Специалисты.. Психологи. Группы поддержки. Фонд. И главное — умение говорить, а может и орать «помогите!» Авторы сами буквально кричат: нет «плохих приёмных родителей». Есть родители, которые не попросили помощи вовремя. И книга о том, как, где и о чем просить помощи.

Помню, как всё у нас начиналось с родительством. У нас была перед глазами красивая картинка успешного успеха. Нам казалось, что если дать детям образование, путешествия, внимание, а ещё очень сильно их любить — то они вырастут и будут счастливы просто потому, что у них всё для этого есть. Сейчас нашему старшему сыну 25, а младшей дочке — 11. И, глядя на них, я понимаю, что «всё не так однозначно». Оба — наши, оба — любимые, но методы, которые работали с сыном, с дочкой проваливаются с треском. Впрочем, то, что, в нашем понимании, должно было работать с сыном, тоже не всегда приводило к воображаемому нами правильному результату. Они настолько разные, что порой кажется, что они — пришельцы из двух разных галактик, со своими запросами, пониманием мира, отношениями с нами. Мы свою прививку от базового глянцевого родительского максимализма получили. Можно дать им один и тот же тыл, одни и те же ценности, но их путь, их характер, их реакция на мир будут строиться из миллиона деталей, которые от нас не зависят. И не всегда будет нам нравится. Среди наших друзей много семей с абсолютно разными историями появления детей. Кто-то родил «случайно», кто-то годами шёл к первенцу через бесконечные ЭКО, оплачивая эту мечту слезами и здоровьем. Кто-то решился на суррогатное материнство, потому что другого шанса природа не дала. Кто-то, отчаявшись родить, усыновил, а потом родил ещё троих сам. А кто-то, осознанно имея двоих кровных, взял приёмного, потому что был ещё запас родительской любви. Путь, которым ребёнок приходит в семью, — это важно. Это драматично, это стоит сил и нервов. Но это только предисловие. Самое интересное, самое трудное и самое прекрасное начинается ПОСЛЕ. Когда заканчиваются споры о том, чей он генетически, кто сколько вложил денег в ЭКО и чья идея была брать ребёнка из детского дома. Когда стихают поздравления и замолкают телефоны. Начинаются будни. Начинается тот самый роман длиною в жизнь. И в этом романе нет типовых сюжетов. Есть только вы, ваш партнёр и этот маленький (или уже большой) человек с набором генов от вашей прабабки со сложным характером, которую вы в жизни не видели, либо, в случае с приёмными детьми, тяжелейший чемодан травм, который он принёс с собой. И вот тут большинство из нас оказываются в тупике. Потому что «любить» — не равно «понимать». А «понимать» в ситуации с приёмным ребёнком часто означает погружаться в такие глубины, куда обычный родительский инстинкт просто не достаёт. Нам кажется, что если мы дадим тепло, то лёд растает. Но есть травмы, которые не тают от тепла. Им нужен огонь. Или, как пишут авторы этой книги, — мёртвая и живая вода. Книга, которую вы держите в руках, — редкая. Она не про розовых пони и «радугу после усыновления». Она про ту самую «взрослую» правду. Авторы не приукрашивают. Они говорят: будет больно. Будет страшно. Вы будете хотеть всё бросить. В каждой главе разбирается конкретная, иногда жуткая до дрожи ситуация. Ребёнок, который видел смерть отца. Ребёнок, который не чувствует боли. Ребёнок, который ворует, потому что это единственный способ что-то почувствовать. И самое ценное — авторы не просто пугают читателя этими историями. Они дают фонарик. Они показывают дорогу. В этом огромная разница с книгами, написанными «теоретиками». Здесь за каждым словом — реальная практика фонда, реальные семьи, реальные ошибки и реальные победы. Общество любит красивые картинки про «спасённых сирот», но редко готово обсуждать ночные истерики, побеги и кражи. Эту книгу я хочу подарить им. И себе. Потому что, читая про «невозможных» детей, я узнаю в них своих. Их страхи, их закрытость, их внезапную агрессию. И если эта книга поможет хотя бы одной семье не развалиться, не вернуть ребёнка обратно в систему, найти в себе силы разобраться в «тёмном лесу» детской травмы — значит, она написана не зря. Прочитайте её. Не для того, чтобы испугаться. А для того, чтобы знать. Потому что, когда знаешь, куда бежать и у кого просить помощи, — даже самый страшный роман может закончиться хорошо.